Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Цветаева в год смерти

Строки «Всё повторяю первый стих» требуют особого внимания со стороны почитателей Марины Цветаевой, ведь это последнее стихотворение, написанное поэтессой незадолго до трагической смерти. По сути строки являются поэтическим ответом на стихотворение Арсения Тарковского «Стол накрыт на шестерых», которое зацепило Цветаеву. Для понимания последней работы поэтессы анализировать надо не само стихотворение, а то, что сподвигло Марину его написать.

В 1939 году Марина Ивановна возвращается в Россию из Европы, куда уехала за мужем, Сергеем Эфроном после его иммиграции. В СССР Цветаеву окружил вакуум, никто не печатал стихов, не приглашал на творческие вечера, а то и переходил дорогу, издалека увидев поэтессу на улице. Такая атмосфера вдвойне тяжела Марине, так как она не видит своей жизни без двух вещей – любви и поэзии, а писать и любить в вакууме нельзя.

В 1940 году «возвращенка» читает книгу переводов поэта Арсения Тарковского (отец известного режиссёра Андрея Тарковского) и по достоинству оценивает их. Тогда она ещё не знает, что является для Тарковского кумиром, поэт буквально боготворит её стихи. Так как перевод понравился Цветаевой, то она написала Арсению письмо, в котором тепло отозвалась о работе. После этого между Мариной и Тарковским началась заочная дружба, которую после вылилась в нечто больше.

Марина и Арсений

Первая встреча Арсения и Марины Ивановны прошла в доме Нины Яковлевой, бывшей тогда переводчицей. По воспоминаниям хозяйки в глазах у пары при встрече читалась любовь. Они не отрываясь смотрели в глаза друг другу и не могли наговориться. Для любви сложись все отношения и со стороны поэтессы, и со стороны Тарковского. Он боготворит Цветаеву, она иссушилась без любви. Он молод и привлекателен, она является одной из икон русской поэзии, пусть и прошла мимо неё ласка властей.

Самое печальное то, что в 1940 году Цветаева не видит в жизни смысла – нет постоянного угла, стихи не печатают, дочь и муж на Лубянке и злопыхатели пророчат там место и Марине Ивановне. Встреча с Тарковским стала отдушиной для Цветаевой, у неё появилась вера и надежда, что в жизни ещё не всё кончено.

Поэтический ответ Тарковскому

Через некоторое время, снова в доме Нины Яковлевой Тарковский читает Цветаевой своё стихотворение «Стол накрыт на шестерых». Эти строки чем-то обидели поэтессу, и она отвечает на них своими, среди которых есть:

Ты одного забыл — седьмого.

Цветаева видит себя седьмой лишней. Скорее всего, не только стихотворение Арсения стало причиной ответа, возможно, что-то случилось такое, что строки Арсения стали детонатором. Четверостишие:

Как мог, как смел ты не понять,
Что шестеро (два брата, третий —
Ты сам — с женой, отец и мать)
Есть семеро — раз я́ на свете!

Цветаева буквально бросает в лицо Арсению, как бы крича – а я?

Марина не долго в стихотворении жалуется на забывчивость хозяина, и сама присаживается седьмой к столу, но её гордость задета, самолюбию нанесён удар. В строках поэтесса олицетворяет себя с жизнью, которая пришла к заколдованному смертью столу и расколдовала его.

Стол расколдован, дом разбужен.

Дом был разбужен ненадолго, скоро отношения с Тарковским перетекли из близких в отдалённые и Цветаева снова потеряла лучик надежды. Сложно сказать до какого уровня развились отношения Марины и Арсения, но факт – это была последняя любовь поэтессы. Далее продолжилась череда неудач, непризнания и депрессии. Конец весны и лето 1941 тяжелы для Цветаевой, в эти дни она пишет в дневнике:

"Никто не видит - не знает, - что я год уже ищу глазами крюк... Я год примеряю смерть..."

Стихи не пишутся, жить негде, денег нет, а над головой висит ужас небытия.

Стихотворение закрывает поэтическую страницу великой русской поэтессы Марины Цветаевой, не получившей при жизни и части заслуженных оваций. Марина Ивановна всю жизнь искала любви, но находила лишь её отблески, она всю жизнь жила стихами, но воздать им должное получилось только далеко после самоубийства поэтессы.


Текст стихотворения

"Я стол накрыл на шестерых…"

Всё повторяю первый стих
И всё переправляю слово:
— «Я стол накрыл на шестерых»…
Ты одного забыл — седьмого.

Невесело вам вшестером.
На лицах — дождевые струи…
Как мог ты за таким столом
Седьмого позабыть — седьмую…

Невесело твоим гостям,
Бездействует графин хрустальный.
Печально — им, печален — сам,
Непозванная — всех печальней.

Невесело и несветло.
Ах! не едите и не пьёте.
— Как мог ты позабыть число?
Как мог ты ошибиться в счёте?

Как мог, как смел ты не понять,
Что шестеро (два брата, третий —
Ты сам — с женой, отец и мать)
Есть семеро — раз я́ на свете!

Ты стол накрыл на шестерых,
Но шестерыми мир не вымер.
Чем пугалом среди живых —
Быть призраком хочу — с твоими,

(Своими)…
‎Робкая как вор,
О — ни души не задевая! —
За непоставленный прибор
Сажусь незваная, седьмая.

Раз! — опрокинула стакан!
И всё, что жаждало пролиться, —
Вся соль из глаз, вся кровь из ран —
Со скатерти — на половицы.

И — гроба нет! Разлуки — нет!
Стол расколдован, дом разбужен.
Как смерть — на свадебный обед,
Я — жизнь, пришедшая на ужин.

…Никто: не брат, не сын, не муж,
Не друг — и всё же укоряю:
— Ты, стол накрывший на шесть — душ,
Меня не посадивший — с краю.

6 марта 1941

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить