Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

Старый Петербург

В 1930 году ещё не написан роковой «Горец», но страх уже витает и в Ленинграде и в душе Мандельштама. В этом момент и пишется стихотворение, сюжетную линию которого начинают строк:

Я вернулся в мой город, знакомый до слёз.

В этом году нищета ходила вокруг да около поэта, он находился в постоянном поиске заработка, печатали его редко и с жильём были проблемы. В поисках лучшей доли Мандельштам приезжает в Ленинград, где останавливается у брата, в доме №31, на 8-ой линии.

Свидание с городом было недолгим, но его хватило, чтобы воспоминания нахлынули волной и смешались с горьким чувством беспокойства за день завтрашний. Чёрное предчувствие поэт отражает строками:

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей.

Мандельштам понимает, что наслаждаться надо каждой минутой воспоминаний, ибо не далёк день, когда и по нему зазвонит колокол. Вместе с тем, поэт не чувствует себя обречённым –

Петербург! Я ещё не хочу умирать!

Ещё есть надежда, что всё перемелется и жизнь наладится.

Поэт подмешивает в туман воспоминаний атрибуты нового дня – чёрную лестницу, вырванный звонок, который реально был возле двери в квартиру брата. Чёрная лестница символична, ей должно было найтись место, даже если бы Мандельштам остановится на пару дней в Питере во дворце. Чёрный цвет – цвет печали и страдания, а лестница хитрое инженерное сооружение, ведь по ней можно идти и вверх, и вниз.

Последние строки показывают напряжение 30-ых годов. Ночные гости в это время приходят только из НКВД, а стук дверной цепочки в 1930 году может легко перейти в громыхание кандалов.

На фоне трагизма автора строк, в стихотворение ощущается любовь к Петербургу. Ленинград Мандельштам не зря называет по-старому, так как именно Питер ассоциируется у него с радостью «детских припухших желез», первой любовью и незабываемым ароматом юности.

Это ещё не прощание с Ленинградом – это привет любимому городу, погружение в марево прошлого и тревожное ожидание будущего, которое уже крадётся волком за Осипом по городским мостовым.

Я вернулся в мой город, знакомый до слёз,
До прожилок, до детских припухлых желёз.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денёк,
Где к зловещему дёгтю подмешан желток.

Петербург! Я ещё не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня ещё есть адреса́,
По которым найду мертвецов голоса́.

Я на лестнице чёрной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролёт жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

    декабрь 1930

Почувствовать трагизм стихотворения поможет чтение этих бессмертных строк Анатолием Белым. 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить