Рейтинг:  5 / 5

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна
 

mandelshtam.jpg

В 1925 году, когда роковые цветы ещё не расцвели на дороге Мандельштама, но их семена уже брошены в землю, поэт пишет стихотворение «Сегодня ночью, не солгу». Эти строки написаны перед поэтической паузой и наполнены мистикой и предчувствием ужасных поворотов судьбы.

В произведении Осип Эмильевич выступает в роли героя, который идёт дорогой с чужого полустанка и по пути заходит в избу, где пьют чай чернецы и цыганка. В странную компанию попадает путник, редко встретишь под одной кровлей чернецов, считай, монахов и цыганку, образ которой всегда ассоциируется с грехом.

Совсем скоро Осипу самому придётся пройти все круги земного ада, где вчерашний чернец превращается в цыгана, а цыганка преображается в монаха. Впрочем, до роковых строк «Мы живём под собою не чуя страны» ещё восемь лет.

Чернецы в избе по дороге путника пьют чай с солью, а с ними рядом цыганка, которая по словам поэта «балует». Вряд ли автор имел в виду солёное чаепитие, скорее он подразумевал линию поведения представительницы свободного цыганского рода.

Чай с солью пили чернецы,
И с ними балует цыганка.

Путник прилёг с дороги, а цыганка всю ночь сидит у его изголовья и просит оставить ей какой-нибудь подарок. Как говорят в народе, оставлять по дороге подарок – это рассчитывать на скорую встречу.

Далеко позади осталась та загадочная ночь, и сегодня своё берёт бытие. Здесь и сейчас автор видит ежа вместо хлеба на столе, а в солонке нож, что считают дурным знаком. Жаждущего еды сегодня ожидают острые иглы, а протягивая руку к соли можно порезаться о лезвие. Кто-то на этом фоне хочет петь – не может, кто-то хочет встать, а его не слушают ноги. Не сравнивает ли Мандельштам этот придуманный образ с реалиями 1925 года, когда советская власть уже успела сломать всё старое, а строить новое не получается? Не тут ли упало зерно, выросшее в 1933 году в пасквиль на Сталина?

Дубовый стол, в солонке нож,
И вместо хлеба еж брюхатый.
Хотели петь - и не смогли,
Хотели встать - дугой пошли.

Лишь рассвет дарит надежду, только когда начинают запрягать коней теплеют руки и в отдохнувшее тело возвращается жизнь.

Поэт ещё верит в лучшее для себя и для России, но пока видит вокруг только мрак, где переплелось в скверное целое добро и зло, где низвергаются библейские истины и остаётся жить только надеждой. Надежды так и осталась нетронутой, в грядущем Россию и Мандельштама ждали только страдания. Не скажу за поэта, но за Русь так и просятся на язык слова Пастернака «Не бывает незаслуженных страданий».


Сегодня ночью, не солгу,
По пояс в тающем снегу
Я шел с чужого полустанка,
Гляжу - изба, вошел в сенцы -
Чай с солью пили чернецы,
И с ними балует цыганка.

У изголовья, вновь и вновь,
Цыганка вскидывает бровь,
И разговор ее был жалок.
Она сидела до зари
И говорила: "Подари
Хоть шаль, хоть что, хоть полушалок..."

Того, что было, не вернешь,
Дубовый стол, в солонке нож,
И вместо хлеба еж брюхатый.
Хотели петь - и не смогли,
Хотели встать - дугой пошли
Через окно на двор горбатый.

И вот проходит полчаса,
И гарнцы черного овса
Жуют, похрустывая, кони.
Скрипят ворота на заре,
И запрягают на дворе.
Теплеют медленно ладони.

Холщовый сумрак поредел.
С водою разведенный мел,
Хоть даром, скука разливает,
И сквозь прозрачное рядно
Молочный день глядит в окно
И золотушный грач мелькает.

Рекомендую для понимания строк послушать, как читает это стихотворение сам Мандельштам. За качество записи не вините, это 20-е годы прошлого века.

1925 год.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить