Старый дом Ахматовой и Гумилёва

Предлагаем ещё раз окунуться в мистику от Анны Ахматовой, перечитав в сотый раз её стихотворение «В том доме было очень страшно быть» из цикла "Северные элегии". В стихах к нам вернётся домовой, для которого мы оставляли капельку вина и крошку хлеба, мы снова увидим, как кто-то заглядывает к нам в окошко и скрипит по ночам ступенями в доме.

Безобидный домовой

В строках Анна Андреевна возвращается в то время, когда ещё не было разрыва с Гумилёвым, когда они жили в старом доме и каждую минуту слышали в колыбельке дыхание своего ребёнка. Они были молоды и новые идеи роились в голове – Николай мечтал о путешествиях, Анна о творчестве.

Буря революции ещё не выносила стекла и не выключала свет, ещё принято было ходить в церковь, ещё нормальным считалось строить планы.

Однако дурное предчувствие, страх, приходили уже тогда, как предвестник будущих испытаний, но молодость пока побеждала, и они научились над страхом смеяться. Ахматова трансформировала страхи в образ домового, которого можно было «умаслить»:

И оставляла капельку вина
И крошки хлеба для того, кто ночью
Собакою царапался у двери.

Смертельное настоящее

К сожалению, настоящая жизнь оказалась более суровой, чем безобидный домовой, который лишь заглядывал в низкое окошко и:

Собакою царапался у двери.

Жизнь скоро начнёт бить нещадно, ей мало пугать стонами ступеней – она стреляет наповал прямо в сердце и прерывает жизнь поэта в миг или налаживает вето на публикации, что является ещё одной смертью для творческой души.

Больно бьёт концовка, в которой Ахматова обращается к своему бывшему и уже расстрелянному (в этом же, 1921 году) мужу, Николаю Гумилёву. Ответил ли он ей, что жило в доме кроме них вопрос, на который поэтесса не дала ответов. 

Скорее всего, в том доме жила ещё и надежда, которая после оказалась распятой на штыках революции и умерла, оставив нам только стихи Анны и Николая.

Текст

В том доме было очень страшно жить,
И ни камина свет патриархальный,
Ни колыбелька моего ребенка,
Ни то, что оба молоды мы были
И замыслов исполнены,
Не уменьшало это чувство страха.
И я над ним смеяться научилась
И оставляла капельку вина
И крошки хлеба для того, кто ночью
Собакою царапался у двери
Иль в низкое заглядывал окошко,
В то время, как мы, замолчав, старались
Не видеть, что творится в зазеркалье,
Под чьими тяжеленными шагами
Стонали темной лестницы ступени,
Как о пощаде жалостно моля.
И говорил ты, странно улыбаясь:
"Кого они по лестнице несут?"
 
Теперь ты там, где знают все, скажи:
Что в этом доме жило кроме нас?

1921

Аудио


Добавить комментарий