Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Бродский в 1971 году в эмиграции

За год до эмиграции Иосиф Бродский пишет знаковые строки «Я всегда твердил, что судьба — игра», в которых чувствуется вся глубина одиночества поэта и достижение точки духовного невозврата. Стихотворение посвящено Лившицу, другу Бродского, который лучше других понимал Иосифа. Именно по этой причине в строках столько личного и большая удача, что стих открыт читателям, а не остался частью переписки друзей.

Философия уставшего быта

Строки наполнены философией, при этом она прочно держится за рамки быта, как бы показывая нынешнее состояние лирического героя и автора в одном лице. Нынешний его мир – это окно, за которым осина и воспоминания, что видно из строк:

Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Каждая строфа включает шесть строк с попарной рифмой, если первые четыре строки – это философия мировоззрения поэта, то концовка каждой строфы краткая зарисовка из текущего бытия. Так автор подчёркивает, что в его положении вся философия впирается в серость быта и безысходность.

Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Очевидная игра на контрасте, когда сначала кажется, что строки убаюкивают и всё вокруг можно принять без боли:

как способность торчать, избежав укола

Окончание же строфы возвращает в реальный мир и в четырёх строфах из шести к окну. Почему Бродский выбрал окно? Возможно, оно является границей между мечтой и реальностью, между чем-то далёким прекрасным и близким беспросветным, серым и липким, как паутина. Окно пропадает в пятой строфе, его заменят темнота. Возможно, Бродский уже чувствует перемену и предвидит свой отъезд, а перед новым восходом (хотя, будет ли он им) всегда наступает ночь.

Одиночество как призвание

Строки стихотворения «Я всегда твердил…» буквально пропитаны одиночеством, в них нет ни одного живого существа – только мысли, образы и воспоминания. Ни кошка не мелькнёт у завалинки, ни птица не сядет на подоконник окна – ничего живого. Автор сварил отвар из своих мыслей, приправил его специями таланта и подаёт на бумагу. Ему никто не должен мешать, иначе вкуса не будет, иначе всё смешается и появится горчина.

Письмо другу пишется интимно и между ними не должно быть кого-то, ибо они помешают передать мысли. Сейчас, когда автор их передал, мы можем вкусить блюдо и насладиться его вкусом, но тогда посторонние образы бы его испортили.

Завершается стихотворение заключением пакта перемирия с настоящим:

Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Автор соглашается, что темнота снаружи плоха, но она не хуже и не лучше темноты в комнате. В конце концов, и при свете свечи можно писать, а если это не нравится массам, то не для них и писано. Лившицу, надеемся, понравилось… Тысячам поклонникам Бродского тоже, а с современников автора строк спрос уже был и они заплатили…

Текст стихотворения

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не даёт побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

1971 год

Читает Бродский

Блог Stihirus24 предлагает послушать, как читает это стихотворение сам Бродский.

//////////////////////////////////////////////////////////////////////

Комментарии   
0 #1 Антонина 07.08.2019 22:38
Да уж... Бродский может и гражданин второсортной эпохи, но сам он поэт самого высшего сорта... причем редкого.
Цитировать
Добавить комментарий