Прозаседавшиеся Маяковского

Смелым примером сатиры в творчестве Маяковского является стихотворение «Прозаседавшиеся», написанное автором в 1922 году, но не потерявшее актуальности и по сей день. Мало кто в эти годы мог так уколоть власть пером, как Владимир, ему позволялось, ему прощалось.

Бюрократия бессмертна

Как известно, Маяковский был телом и душой за Советскую власть, но далеко не все её потуги воспринимались автором на ура. Одной из причин столь сильного стремления к социализму было желание улучшить жизнь обычного человека, лишить его власти чиновника.

Не тут-то было, как при царе ходили с челобитными, так и при советской власти люди вынуждены днями бегать по кабинетам в надежде подписать бумажку. Бюрократия плавно перетекла из одного режима в другой и прочно в нём укоренилась, приобретя даже более сложные формы.

Это и бесит Маяковского, это и не даёт ему покоя, это и вынудило написать стих «Прозаседавшиеся», щедро полив его из бездонной ёмкости таланта иронией и сарказмом.

Тема стихотворения

По сюжету стихотворения главный герой описывает своё видение бюрократии чиновников, из-за которой человек должен бегать по кабинетам за последними, как сотрудник НКВД за шпионами. Он видит, как каждое утро массы кабинетных крыс отправляются по своим рабочим норкам:

Кто в глав,
Кто в ком,
Кто в полит,
Кто в просвет.

Там их любимым делом являются заседания – своего рода посидели, от которых реальному гостю учреждения нет никакого прока, только вред. Поводы для заседаний самые разные, вплоть до:

Заседают:
покупка склянки чернил
Губкооперативом.

И посетитель целый день проводит в стенах государственной богадельни, вместо того, чтобы работать – писать стихи, сеять хлеб или ковать железо.

Пробегав до вечера, герой не выдерживает и врывается на заседание, где видит только половинки бюрократов. Где же остальные части тела, неужто их убили и разрезали? На это отвечает секретарша:

Они на двух заседаниях сразу.
В день
заседаний на двадцать
надо поспеть нам.

Чиновники так любят заседать, что просто раздвоились, чтобы везде побывать!

Главный герой возвращается ни с чем и встречает рассвет в холодном поту и с единственным желанием, чтобы состоялось:

одно заседание
относительно искоренения всех заседаний!

К сожалению, бюрократия была при Петре, осталась и поныне. Отсюда русским миром правит на местах вовсе не Президент, а мелкие, постоянно заседающие по любому поводу чиновники.

Художественный анализ

Стих написан в форме рассказа героя о своих потугах попасть на приём к чиновнику. Стихотворение разделим на две смысловые части – безуспешная беготня по лестницам и коридорам заведения и вторжение героя на заседание, где он понимает бессмысленность своих потуг.

Жанр произведения сатирический фельетон, написанный ямбом с непоследовательной рифмовкой.

В качестве средств выразительности использованы метафоры:

  • Взъярённый на заседание врываюсь лавиной.
  • Исколесишь сто лестниц.
  • Сидят людей половины.

Также к метафоре отнесём строки:

Поневоле приходится раздвояться.
До пояса здесь.

Имеются в произведении и эпитеты, самые примечательные из них:

  • Страшная картина.
  • Дикие проклятья.
  • Спокойнейший голосок.

С помощью средств выразительности мы глазами автора видим безумие бюрократической машины, с которой главный герой безрезультатно пытается бороться.


Полный текст

Чуть ночь превратится в рассвет,
вижу каждый день я:
кто в глав,
кто в ком,
кто в полит,
кто в просвет,
расходится народ в учрежденья.
Обдают дождем дела бумажные,
чуть войдешь в здание:
отобрав с полсотни —
самые важные! —
служащие расходятся на заседания.

Заявишься:
«Не могут ли аудиенцию дать?
Хожу со времени о́на». —
«Товарищ Иван Ваныч ушли заседать —
объединение Тео и Гукона».

Исколесишь сто лестниц.
Свет не мил.
Опять:
«Через час велели придти вам.
Заседают:
покупка склянки чернил
Губкооперативом».

Через час:
ни секретаря,
ни секретарши нет —
го́ло!
Все до 22-х лет
на заседании комсомола.

Снова взбираюсь, глядя на́ ночь,
на верхний этаж семиэтажного дома.
«Пришел товарищ Иван Ваныч?» —
«На заседании
А-бе-ве-ге-де-е-же-зе-кома».

Взъяренный,
на заседание
врываюсь лавиной,
дикие проклятья доро́гой изрыгая.
И вижу:
сидят людей половины.
О дьявольщина!
Где же половина другая?
«Зарезали!
Убили!»
Мечусь, оря́.
От страшной картины свихнулся разум.
И слышу
спокойнейший голосок секретаря:
«Они на двух заседаниях сразу.
В день
заседаний на двадцать
надо поспеть нам.
Поневоле приходится раздвояться.
До пояса здесь,
а остальное
там».

С волнения не уснешь.
Утро раннее.
Мечтой встречаю рассвет ранний:
«О, хотя бы
еще
одно заседание
относительно искоренения всех заседаний!»

1922 год.

Читает аудио А Теренков




 
 

 

Добавить комментарий