Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

трамвай

Революционная трансформация России с её многовековым укладом из монархической страны в лавку мясника больно ударила по сердцу Николая Гумилёва, что нашло отражение в стихотворении с метафорическим названием «Заблудившийся трамвай». В нём видна вся боль поэта и гражданина, который понимает, что возврата назад не будет и Родину ждут печальные годы.

Россия – заплутавший трамвай

Не нужен глубокий анализ стиха, чтобы понять, что в образе заблудившегося трамвая Гумилёв в 1919 году видит Россию. Он каким-то чудом вскочил на подножку и несётся вместе с Родиной в пропасть по огненной дорожке.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня.

Последние годы Николай много времени проводил за границей, но в роковой момент оказался на Родине и застрял на её подножке, так как стал невыездным из-за своего происхождения. Поэт голосом своего стихотворного героя кричит вагоновожатому «Остановись», но последний не хочет, да и уже не может остановить, несущийся к пропасти вагон. Понимая, что остановка невозможна, да и сам не желая покидать трамвай, автор стихотворения переносит себя в дальние страны, где сейчас царит покой и умиротворение.

Картина в стиле масло – несущийся к обрыву трамвай и мечтающий поэт на его подножке. В голове мелькают картинки из Бейрута и Индии, а за окошком станция «Зеленная», где когда-то продавали брюкву и капусту, а сейчас предлагают мёртвые головы. Раньше тут жили и радовались восходам и закатам, а сейчас убирают с дороги тех, кто мешает новой власти нестись в пропасть. В образе продавца-палача в красной рубашке хорошо просматривается представитель советской власти. Он уже нарубил достаточно голов, не обошёл он вниманием и Гумилёва, положив его главу в скользкий от крови ящик (пророческие строки, так как не за горами и расстрел поэта).

В красной рубашке с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне.

Автор не боится писать такое в советской России, хотя и чувствует, что за это придётся платить.

Машенька – образ старой Родины

В образе Машеньки Николай Гумилёв показывает старую Россию, Родину, от которой остались лишь воспоминания. Раньше она жила по ходу движения трамвая, радовалась жизни и пела от счастья. Где она сейчас? Успела уехать в другом вагоне или умерла?

Машенька является квинтэссенцией всего прошлого, оставшегося в памяти светлым пятном. Теперь о ней можно только вспоминать с закрытыми глазами, ведь разомкнув ресницы виден только мясник с лицом, похожим на вымя, и мелькающие за окном картины. Прошлое улетает безвозвратно и его утраты жалко, ведь потеря России – это не сон, от которого можно избавиться поутру.

Есть ли надежда? Почти нет, её толика остаётся лишь в вере. Пока стоит Исаакиевский собор, Бог не покинул Россию, но поможет ли молебен о здравии Родины или самое время заказывать панихиду по себе?

…отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

Только в этот момент Гумилёв понимает, как он любит Родину, ранее он никогда не думал, что без неё так:

трудно дышать, и больно жить...

Лететь в заблудившимся трамвай Гумилёву остаётся ещё около двух лет. Столько отмерил ему Бог до расстрела, когда сердце поэта перестанет биться от пули мясника в красной рубахе. Отчасти это стихотворение можно назвать реквиемом по себе, отчасти подведением итогов жизни и попыткой поделиться своим видением гибели Российской Империи. Машеньку заменил бесноватый вагон и впереди Гумилёв видит только падение в бездну пропасти, что не заставило себя ждать.


Текст

Шёл я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.

Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.

Мчался он бурей тёмной, крылатой,
Он заблудился в бездне времён...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трём мостам.

И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик,- конечно, тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.

Где я? Так томно и так тревожно
Сердце моё стучит в ответ:
"Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?"

Вывеска... кровью налитые буквы
Гласят: "Зеленная",- знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мёртвые головы продают.

В красной рубашке с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне.

А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон...
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!

Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковёр ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла?

Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шёл представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.

Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.

И сразу ветер знакомый и сладкий
И за мостом летит на меня,
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.

Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.

И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить...
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить!

1919 год (точно неизвестно)

Слушаем стихотворение

 

Добавить комментарий